- 26,774
- 46
- 8 Ноя 2022
История войны Афин и Спарты неожиданно стала рамкой для разговора о США,
На встречах такого уровня лидеры редко достают из истории фразу из V века до нашей эры. Но Си Цзиньпин в Пекине сделал именно так: во время переговоров с Дональдом Трампом китайский лидер спросил, смогут ли США и Китай преодолеть «ловушку Фукидида» и создать новую модель отношений между крупными державами. В той же формуле Пекин говорил о «конструктивной стратегической стабильности», а главным испытанием для отношений назвал Тайвань.
Китайское агентство «Синьхуа» сообщило, что переговоры прошли 14 мая в Доме народных собраний. Стороны обсуждали международные кризисы, Ближний Восток, Украину и Корейский полуостров, а также договорились поддержать друг друга при проведении саммитов АТЭС и G20. Но историческая отсылка Си стала самой заметной частью встречи, потому что за одной древнегреческой фразой скрывается главный страх мировой политики: что растущая держава и старая сверхдержава могут втянуть друг друга в войну даже без прямого желания её начать.
Стоит также отметить, что «новая модель отношений между крупными державами» — не импровизация на переговорах. Пекин использует эту формулу как минимум с 2012 года. Си воспроизвёл устойчивый дипломатический нарратив, а не предложил компромисс.
Термин «ловушка Фукидида» в современный политический оборот ввёл американский политолог Грэм Аллисон в книге «Destined for War», вышедшей в 2017 году. Он использовал древнегреческий сюжет как модель для отношений США и Китая: когда новая сила быстро растёт, прежняя сила начинает видеть в росте угрозу собственному положению. В проекте Belfer Center при Гарварде Аллисон и его команда разобрали 16 исторических случаев соперничества между растущей и доминирующей державой; 12 закончились войной. Статистика вызвала серьёзную критику: оппоненты указывали, что Аллисон произвольно отбирал кейсы, неодинаково определял само понятие «война» и игнорировал многочисленные случаи мирной смены лидерства. Формула давно живёт отдельно от этих споров.
Фукидид, афинский историк и военачальник, писал не о Китае, США и даже не о «ловушке». В «Истории Пелопоннесской войны» он объяснял, почему в 431 году до н. э. началась 27-летняя война между Афинами и Спартой. Его ключевая мысль звучала так: рост мощи Афин и страх, который этот рост вызвал у Спарты, сделали войну неизбежной.
Современники Фукидида часто объясняли войну отдельными конфликтами, дипломатическими ссорами и нарушениями договоров. Фукидид смотрел глубже. По его версии, мелкие поводы лишь открыли дверь, а настоящую силу войне дал страх Спарты перед Афинами. Демократические Афины быстро превращались в морскую державу, усиливались в Эгейском море и на Балканах, перетягивали союзников Спарты и жёстко наказывали тех, кто сопротивлялся.
В современном выражении «ловушка Фукидида» слово «ловушка» звучит так, будто Спарта просто ошиблась и могла спокойно выбрать другой путь. Но древний сюжет сложнее. К 432 году до н. э. союзники Спарты фактически требовали от неё действий против Афин. Логика была грубой: если Спарта не остановит Афины, союзники начнут переходить на сторону более сильного игрока. Спарта воевала не только из страха, но и ради сохранения всей системы союзов.
Именно эта деталь делает древнегреческую аналогию полезнее обычной фразы про «страх перед ростом Китая». Большие державы редко действуют в пустоте. Их толкают союзы, обещания безопасности, внутреннее давление, экономика, военные планы и страх потерять лицо. В случае США и Китая такой узел проходит через Тайвань, торговлю, полупроводники, экспортные ограничения, военные каналы связи и киберпространство. Трамп после переговоров подтвердил Reuters , что обсуждал с Си поставки оружия Тайваню; никаких обязательств он Пекину не дал и на фрейм «ловушки Фукидида» публично не отреагировал.
Для технологической повестки Тайвань важен не только как политический символ. Остров остаётся ключевым узлом мировой полупроводниковой цепочки: по данным американского International Trade Administration , Тайвань обеспечивает более 60% мировой выручки контрактного производства микросхем и свыше 90% мощностей по производству наиболее передовых чипов — это разные показатели, но оба описывают одно и то же: без тайваньских фабрик не работают ни серверы для искусственного интеллекта, ни оборонная электроника. Поэтому разговор о «ловушке Фукидида» быстро выходит за пределы дипломатии и превращается в вопрос о глобальных цепочках поставок.
Долгий финал Пелопоннесской войны ломает простую схему победителя. Спарта разгромила Афины в 404 году до н. э., но уже через несколько лет её союзники — Коринф, Фивы, Аргос — объединились против неё в Коринфской войне (395–387 до н. э.): победитель слишком быстро расширил влияние и напугал тех, кто помог ему победить. В 371 году до н. э. спартанская система рухнула после поражения при Левктрах: Спарта потеряла контроль над зависимым населением, союзников и статус ведущей силы, а затем превратилась во второстепенное государство.
История Афин после поражения выглядит не менее показательной. Афины пережили войну, восстановили демократию, в 378 году до н. э. основали Второй морской союз и вернули региональный вес. Но попыток воссоздать старую морскую империю, подчинить греческие города Анатолии и соперничать с Персией по всему Эгейскому морю больше не предпринимали. Не потому что осознанно выбрали скромность — просто десятилетия войны, потери флота и ресурсов постепенно сузили горизонт амбиций до того, что было реально удержать.
Два урока, которые лежат в этих сюжетах, одинаково неудобны для обеих сторон переговоров 14 мая. Первый урок неприятен для старой сверхдержавы: попытка остановить растущего соперника может стоить дороже, чем сдержанное приспособление к его росту. Спарта победила Афины, но истощила себя и потеряла собственную систему безопасности. Второй урок неприятен для любой большой державы: иногда выживает не тот, кто расширяется до последнего, а тот, кто вовремя сокращает амбиции и выбирает зону, где способен держать устойчивое влияние.
Поэтому «ловушка Фукидида» не работает как пророчество о неизбежной войне США и Китая. Скорее, формула описывает опасный механизм: страх одной державы, уверенность другой, давление союзников и спор за ключевые территории постепенно сужают пространство для компромисса. Си Цзиньпин использовал древнегреческий образ как дипломатический сигнал. Но сам Фукидид оставил более жёсткую мысль: войны часто начинаются не в момент первого выстрела, а намного раньше — когда государства решают, что чужой рост стал угрозой их собственному будущему.
На встречах такого уровня лидеры редко достают из истории фразу из V века до нашей эры. Но Си Цзиньпин в Пекине сделал именно так: во время переговоров с Дональдом Трампом китайский лидер спросил, смогут ли США и Китай преодолеть «ловушку Фукидида» и создать новую модель отношений между крупными державами. В той же формуле Пекин говорил о «конструктивной стратегической стабильности», а главным испытанием для отношений назвал Тайвань.
Китайское агентство «Синьхуа» сообщило, что переговоры прошли 14 мая в Доме народных собраний. Стороны обсуждали международные кризисы, Ближний Восток, Украину и Корейский полуостров, а также договорились поддержать друг друга при проведении саммитов АТЭС и G20. Но историческая отсылка Си стала самой заметной частью встречи, потому что за одной древнегреческой фразой скрывается главный страх мировой политики: что растущая держава и старая сверхдержава могут втянуть друг друга в войну даже без прямого желания её начать.
Стоит также отметить, что «новая модель отношений между крупными державами» — не импровизация на переговорах. Пекин использует эту формулу как минимум с 2012 года. Си воспроизвёл устойчивый дипломатический нарратив, а не предложил компромисс.
Термин «ловушка Фукидида» в современный политический оборот ввёл американский политолог Грэм Аллисон в книге «Destined for War», вышедшей в 2017 году. Он использовал древнегреческий сюжет как модель для отношений США и Китая: когда новая сила быстро растёт, прежняя сила начинает видеть в росте угрозу собственному положению. В проекте Belfer Center при Гарварде Аллисон и его команда разобрали 16 исторических случаев соперничества между растущей и доминирующей державой; 12 закончились войной. Статистика вызвала серьёзную критику: оппоненты указывали, что Аллисон произвольно отбирал кейсы, неодинаково определял само понятие «война» и игнорировал многочисленные случаи мирной смены лидерства. Формула давно живёт отдельно от этих споров.
Фукидид, афинский историк и военачальник, писал не о Китае, США и даже не о «ловушке». В «Истории Пелопоннесской войны» он объяснял, почему в 431 году до н. э. началась 27-летняя война между Афинами и Спартой. Его ключевая мысль звучала так: рост мощи Афин и страх, который этот рост вызвал у Спарты, сделали войну неизбежной.
Современники Фукидида часто объясняли войну отдельными конфликтами, дипломатическими ссорами и нарушениями договоров. Фукидид смотрел глубже. По его версии, мелкие поводы лишь открыли дверь, а настоящую силу войне дал страх Спарты перед Афинами. Демократические Афины быстро превращались в морскую державу, усиливались в Эгейском море и на Балканах, перетягивали союзников Спарты и жёстко наказывали тех, кто сопротивлялся.
В современном выражении «ловушка Фукидида» слово «ловушка» звучит так, будто Спарта просто ошиблась и могла спокойно выбрать другой путь. Но древний сюжет сложнее. К 432 году до н. э. союзники Спарты фактически требовали от неё действий против Афин. Логика была грубой: если Спарта не остановит Афины, союзники начнут переходить на сторону более сильного игрока. Спарта воевала не только из страха, но и ради сохранения всей системы союзов.
Именно эта деталь делает древнегреческую аналогию полезнее обычной фразы про «страх перед ростом Китая». Большие державы редко действуют в пустоте. Их толкают союзы, обещания безопасности, внутреннее давление, экономика, военные планы и страх потерять лицо. В случае США и Китая такой узел проходит через Тайвань, торговлю, полупроводники, экспортные ограничения, военные каналы связи и киберпространство. Трамп после переговоров подтвердил Reuters , что обсуждал с Си поставки оружия Тайваню; никаких обязательств он Пекину не дал и на фрейм «ловушки Фукидида» публично не отреагировал.
Для технологической повестки Тайвань важен не только как политический символ. Остров остаётся ключевым узлом мировой полупроводниковой цепочки: по данным американского International Trade Administration , Тайвань обеспечивает более 60% мировой выручки контрактного производства микросхем и свыше 90% мощностей по производству наиболее передовых чипов — это разные показатели, но оба описывают одно и то же: без тайваньских фабрик не работают ни серверы для искусственного интеллекта, ни оборонная электроника. Поэтому разговор о «ловушке Фукидида» быстро выходит за пределы дипломатии и превращается в вопрос о глобальных цепочках поставок.
Долгий финал Пелопоннесской войны ломает простую схему победителя. Спарта разгромила Афины в 404 году до н. э., но уже через несколько лет её союзники — Коринф, Фивы, Аргос — объединились против неё в Коринфской войне (395–387 до н. э.): победитель слишком быстро расширил влияние и напугал тех, кто помог ему победить. В 371 году до н. э. спартанская система рухнула после поражения при Левктрах: Спарта потеряла контроль над зависимым населением, союзников и статус ведущей силы, а затем превратилась во второстепенное государство.
История Афин после поражения выглядит не менее показательной. Афины пережили войну, восстановили демократию, в 378 году до н. э. основали Второй морской союз и вернули региональный вес. Но попыток воссоздать старую морскую империю, подчинить греческие города Анатолии и соперничать с Персией по всему Эгейскому морю больше не предпринимали. Не потому что осознанно выбрали скромность — просто десятилетия войны, потери флота и ресурсов постепенно сузили горизонт амбиций до того, что было реально удержать.
Два урока, которые лежат в этих сюжетах, одинаково неудобны для обеих сторон переговоров 14 мая. Первый урок неприятен для старой сверхдержавы: попытка остановить растущего соперника может стоить дороже, чем сдержанное приспособление к его росту. Спарта победила Афины, но истощила себя и потеряла собственную систему безопасности. Второй урок неприятен для любой большой державы: иногда выживает не тот, кто расширяется до последнего, а тот, кто вовремя сокращает амбиции и выбирает зону, где способен держать устойчивое влияние.
Поэтому «ловушка Фукидида» не работает как пророчество о неизбежной войне США и Китая. Скорее, формула описывает опасный механизм: страх одной державы, уверенность другой, давление союзников и спор за ключевые территории постепенно сужают пространство для компромисса. Си Цзиньпин использовал древнегреческий образ как дипломатический сигнал. Но сам Фукидид оставил более жёсткую мысль: войны часто начинаются не в момент первого выстрела, а намного раньше — когда государства решают, что чужой рост стал угрозой их собственному будущему.
- Источник новости
- www.securitylab.ru
