- 27,293
- 46
- 8 Ноя 2022
Говорящая машина XVIII века умела смеяться, плакать и петь арии. А не фонограф ли это?
В истории фонографа Эдисона появилась неожиданная трещина. Почти полтора века считалось, что именно он первым создал машину, способную записать и воспроизвести человеческий голос . Но историк звука Патрик Фистер предложил другого кандидата: немецкое говорящее устройство 1780-х годов, которое могло появиться почти за сто лет до знаменитой демонстрации Эдисона.
7 декабря 1877 года Томас Эдисон пришёл в редакцию Scientific American в Нью-Йорке и поставил на стол металлический аппарат. Несколько сотрудников собрались вокруг, изобретатель повернул ручку, и устройство заговорило его голосом. Машина поздоровалась и произнесла короткую фразу. Для людей, привыкших к механическим автоматам, но не к записи живой речи, это казалось почти невозможным.
Через две недели журнал подробно описал демонстрацию и напечатал схему аппарата. Эдисон называл своё изобретение фонографом . После публикации его имя быстро стало известно широкой публике, а фонограф закрепился в истории как первая машина, которая не просто имитировала речь, а записывала и воспроизводила человеческий голос.
Фистер усомнился в этой версии больше 20 лет назад. Он изучал старую немецкую статью начала XX века о механических устройствах, которые синтезировали отдельные звуки речи, но не записывали голос. В тексте упоминался человек по фамилии Мюллер, который ещё в 1780-х годах показывал публике говорящую машину. Автор статьи считал устройство очевидным обманом, но описание зацепило Фистера: аппарат не очень походил на обычную куклу-чревовещателя.
За следующие годы историк нашёл новые следы Мюллера и его машины. Среди них была книга 1788 года, когда устройство демонстрировали в Эрлангене. В двух свидетельствах очевидцев совпадали важные детали. Аппарат занимал примерно 3,5 фута в ширину и 2,5 фута в высоту, то есть около 1,1 метра на 0,76 метра. По бокам стояли две человеческие фигуры в натуральную величину, мужская и женская. Каждая фигура держала руку на шкафчике с 34 речевыми механизмами, похожими на органные трубы. Внутри также находились рычаги, ролики, цилиндры, часовые механизмы и 10 мехов.
Но источники путались. Одни описывали сложный акустический аппарат, другие говорили о марионетке, которая якобы разговаривала с залом. В январе Фистер нашёл объяснение этой путанице: в Германии 1780-х годов существовали два Мюллера, и оба показывали говорящие машины . Один из них, Лаурентиус Мюллер, действительно использовал говорящую куклу, и этот случай описывали как обман. Другой, Георг Теодор Якоб Мюллер, интересовался медициной и механикой, а его устройство выглядело куда серьёзнее.
Особое значение для Фистера имело свидетельство физика Иоганна Тобиаса Майера. По его описанию, звук проходил из верхней части машины по трубкам, затем через руки двух фигур попадал к их ртам. Благодаря этому устройство выдавало разные мужской и женский голоса. Майер не считал речь идеальной, но отмечал, что без фигур звук становился понятнее: если слушатель прикладывал ухо к отверстию сверху шкафа, слова различались лучше.
Репертуар машины был необычно широким. Она могла отвечать на 12 загадок, воспроизводить отрывки из книг, смеяться, плакать, имитировать поцелуи и исполнять арии мужским и женским голосом. Позже фонограф Эдисона смог делать всё это за счёт записи и обратного воспроизведения голоса. Вопрос в том, мог ли Мюллер найти ранний механический способ добиться похожего эффекта.
Современники почти не допускали такой возможности. В конце XVIII века говорящие автоматы часто воспринимались как фокусы, а не как настоящие устройства для записи звука. По словам Фистера, многие заранее считали, что никакая машина не может выполнять то, что приписывали аппарату Георга Теодора Якоба Мюллера.
Две детали заставляют внимательнее отнестись к этой истории. Первая связана с искусственным ухом. Мюллер упоминал, что его устройство использовало механизм, похожий на человеческую барабанную перепонку. В 1780-х годах такие искусственные уши применяли как слуховые приспособления: они собирали звуковые колебания из воздуха. Теоретически подобный узел мог стать частью системы записи.
Вторая деталь ещё интереснее. Когда зрители произносили три или четыре слова в ухо одной из фигур, через некоторое время слышали будто бы те же слова собственным голосом. Обычное эхо плохо объясняет этот эффект. Чтобы звук вернулся с задержкой, достаточной для отчётливого повторения нескольких слов, внутри шкафа понадобился бы куда больший объём пространства. Если свидетели не ошибались и дело было не в чревовещании, Мюллер мог использовать неизвестный механический способ записать и воспроизвести короткий звук.
Даже скептики признают ценность этой находки. Медиаисторик Северо-Западного университета Джейкоб Смит считает , что даже в случае обмана работа Фистера расширяет представление о том, как люди воображали говорящие машины задолго до Эдисона. История показывает не только возможный технический след, но и культурную готовность поверить в механический голос.
Фистер уже участвовал в пересмотре истории ранней звукозаписи. В 2008 году он вместе с коллегами показал, что фоноавтограф конца 1850-х годов, вероятно, первым фиксировал звук на бумаге. Этот аппарат, созданный французским наборщиком, направлял колебания из искусственного уха на стилус, который чертил линии на закопчённой бумаге. Позже исследователи смогли цифровыми методами превратить такие линии в слышимую запись человеческого голоса.
Фонограф Эдисона работал по близкому физическому принципу, но с важным отличием. Звуковые колебания заставляли иглу вибрировать и прорезать дорожки на полоске оловянной фольги или бумаги с восковым покрытием. Когда игла снова проходила по бороздкам, аппарат воспроизводил записанный звук. Именно возможность обратного воспроизведения сделала фонограф революционным устройством для своего времени.
Смит отмечает, что студенты на занятиях по истории звукозаписи часто удивляются простоте раннего фонографа. С технической точки зрения устройство выглядело не как фантастическая электрическая машина, а как относительно простая механика, которую в принципе могли придумать раньше.
Пока доказательств недостаточно. Аппарат Георга Теодора Якоба Мюллера не сохранился, а описания XVIII века не позволяют однозначно понять, был ли это ранний фонограф, искусный акустический автомат или хорошо поставленный трюк. Фистер считает версию о механической записи интригующей, но пока недоказанной. Он продолжает искать следы в Германии, где могут сохраниться новые документы о машине, которая, возможно, заговорила почти за век до Эдисона.
В истории фонографа Эдисона появилась неожиданная трещина. Почти полтора века считалось, что именно он первым создал машину, способную записать и воспроизвести человеческий голос . Но историк звука Патрик Фистер предложил другого кандидата: немецкое говорящее устройство 1780-х годов, которое могло появиться почти за сто лет до знаменитой демонстрации Эдисона.
7 декабря 1877 года Томас Эдисон пришёл в редакцию Scientific American в Нью-Йорке и поставил на стол металлический аппарат. Несколько сотрудников собрались вокруг, изобретатель повернул ручку, и устройство заговорило его голосом. Машина поздоровалась и произнесла короткую фразу. Для людей, привыкших к механическим автоматам, но не к записи живой речи, это казалось почти невозможным.
Через две недели журнал подробно описал демонстрацию и напечатал схему аппарата. Эдисон называл своё изобретение фонографом . После публикации его имя быстро стало известно широкой публике, а фонограф закрепился в истории как первая машина, которая не просто имитировала речь, а записывала и воспроизводила человеческий голос.
Фистер усомнился в этой версии больше 20 лет назад. Он изучал старую немецкую статью начала XX века о механических устройствах, которые синтезировали отдельные звуки речи, но не записывали голос. В тексте упоминался человек по фамилии Мюллер, который ещё в 1780-х годах показывал публике говорящую машину. Автор статьи считал устройство очевидным обманом, но описание зацепило Фистера: аппарат не очень походил на обычную куклу-чревовещателя.
За следующие годы историк нашёл новые следы Мюллера и его машины. Среди них была книга 1788 года, когда устройство демонстрировали в Эрлангене. В двух свидетельствах очевидцев совпадали важные детали. Аппарат занимал примерно 3,5 фута в ширину и 2,5 фута в высоту, то есть около 1,1 метра на 0,76 метра. По бокам стояли две человеческие фигуры в натуральную величину, мужская и женская. Каждая фигура держала руку на шкафчике с 34 речевыми механизмами, похожими на органные трубы. Внутри также находились рычаги, ролики, цилиндры, часовые механизмы и 10 мехов.
Но источники путались. Одни описывали сложный акустический аппарат, другие говорили о марионетке, которая якобы разговаривала с залом. В январе Фистер нашёл объяснение этой путанице: в Германии 1780-х годов существовали два Мюллера, и оба показывали говорящие машины . Один из них, Лаурентиус Мюллер, действительно использовал говорящую куклу, и этот случай описывали как обман. Другой, Георг Теодор Якоб Мюллер, интересовался медициной и механикой, а его устройство выглядело куда серьёзнее.
Особое значение для Фистера имело свидетельство физика Иоганна Тобиаса Майера. По его описанию, звук проходил из верхней части машины по трубкам, затем через руки двух фигур попадал к их ртам. Благодаря этому устройство выдавало разные мужской и женский голоса. Майер не считал речь идеальной, но отмечал, что без фигур звук становился понятнее: если слушатель прикладывал ухо к отверстию сверху шкафа, слова различались лучше.
Репертуар машины был необычно широким. Она могла отвечать на 12 загадок, воспроизводить отрывки из книг, смеяться, плакать, имитировать поцелуи и исполнять арии мужским и женским голосом. Позже фонограф Эдисона смог делать всё это за счёт записи и обратного воспроизведения голоса. Вопрос в том, мог ли Мюллер найти ранний механический способ добиться похожего эффекта.
Современники почти не допускали такой возможности. В конце XVIII века говорящие автоматы часто воспринимались как фокусы, а не как настоящие устройства для записи звука. По словам Фистера, многие заранее считали, что никакая машина не может выполнять то, что приписывали аппарату Георга Теодора Якоба Мюллера.
Две детали заставляют внимательнее отнестись к этой истории. Первая связана с искусственным ухом. Мюллер упоминал, что его устройство использовало механизм, похожий на человеческую барабанную перепонку. В 1780-х годах такие искусственные уши применяли как слуховые приспособления: они собирали звуковые колебания из воздуха. Теоретически подобный узел мог стать частью системы записи.
Вторая деталь ещё интереснее. Когда зрители произносили три или четыре слова в ухо одной из фигур, через некоторое время слышали будто бы те же слова собственным голосом. Обычное эхо плохо объясняет этот эффект. Чтобы звук вернулся с задержкой, достаточной для отчётливого повторения нескольких слов, внутри шкафа понадобился бы куда больший объём пространства. Если свидетели не ошибались и дело было не в чревовещании, Мюллер мог использовать неизвестный механический способ записать и воспроизвести короткий звук.
Даже скептики признают ценность этой находки. Медиаисторик Северо-Западного университета Джейкоб Смит считает , что даже в случае обмана работа Фистера расширяет представление о том, как люди воображали говорящие машины задолго до Эдисона. История показывает не только возможный технический след, но и культурную готовность поверить в механический голос.
Фистер уже участвовал в пересмотре истории ранней звукозаписи. В 2008 году он вместе с коллегами показал, что фоноавтограф конца 1850-х годов, вероятно, первым фиксировал звук на бумаге. Этот аппарат, созданный французским наборщиком, направлял колебания из искусственного уха на стилус, который чертил линии на закопчённой бумаге. Позже исследователи смогли цифровыми методами превратить такие линии в слышимую запись человеческого голоса.
Фонограф Эдисона работал по близкому физическому принципу, но с важным отличием. Звуковые колебания заставляли иглу вибрировать и прорезать дорожки на полоске оловянной фольги или бумаги с восковым покрытием. Когда игла снова проходила по бороздкам, аппарат воспроизводил записанный звук. Именно возможность обратного воспроизведения сделала фонограф революционным устройством для своего времени.
Смит отмечает, что студенты на занятиях по истории звукозаписи часто удивляются простоте раннего фонографа. С технической точки зрения устройство выглядело не как фантастическая электрическая машина, а как относительно простая механика, которую в принципе могли придумать раньше.
Пока доказательств недостаточно. Аппарат Георга Теодора Якоба Мюллера не сохранился, а описания XVIII века не позволяют однозначно понять, был ли это ранний фонограф, искусный акустический автомат или хорошо поставленный трюк. Фистер считает версию о механической записи интригующей, но пока недоказанной. Он продолжает искать следы в Германии, где могут сохраниться новые документы о машине, которая, возможно, заговорила почти за век до Эдисона.
- Источник новости
- www.securitylab.ru
